Сыгранные им кинороли, принесшие некогда актеру и режиссеру Сайдо Курбанову всесоюзную популярность, по-прежнему перевешивают "багаж", нажитый за без малого 20 лет работы в театре. Успеха одного лишь багдадского вора из кинофильма "Гляди веселей" другому хватило бы на то, чтобы всю оставшуюся жизнь почивать на лаврах. А он как истинный "самоед" к легкокрылой экранной славе относится скептически. Чуть выше оценивает собственную работу на театральных подмостках. И осторожно предполагает наличие у себя некоторых кинорежиссерских способностей. Впрочем, обо всем этом как человек, обладающий истинным чувством юмора, Сайдо Бобоевич умеет говорить, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица. Не поймешь его - в каком месте иронизирует, в каком правду молвит. А известие о присвоении ему почетного звания застало Курбанова в "зарубежном" ныне Севастополе, где он вместе с женой - актрисой Фаридой Муминовой и внуком отдыхал у родственников. И не было бы в этом ничего "предосудительного", если бы ныне официально заслуженный артист России Сайдо КУРБАНОВ не являлся "лицом без гражданства", специфику положения которого ему уже успели ненавязчиво объяснить в прошлом году в одном из столичных аэропортов по возвращении из ближнего зарубежья. Тогда, правда, бог и неведомый заступник уберегли ЛБГ от участи "летучего голландца". Но испытывать судьбу еще раз! Это уж, согласитесь, геройство, достойное "кинобоевика"…

- Сайдо Бобоевич, к чему было рисковать на этот раз?
- А я поверил тому, что написано в видах на жительство, которые, наконец, нам с женой выдали. Там, по-моему, на второй странице можно прочитать, что этот документ является удостоверением личности и по нему разрешен свободный въезд и выезд с территории Российской Федерации.
- Ну-у, это в корне меняет суть дела.
- Не торопитесь. Ничего это на самом деле не меняет. Потому что на границе российские таможенники сказали нам, что выпустить они нас выпустят, только на Украину нас никто не впустит. Я возмутился, начал тыкать пальцем в бумагу - вот тут же вот написано. "Да мало ли, что написано, - отвечают. - У них там, на Украине, свои "самостийные" законы…" Действительно, въезжаем на "чужую" территорию, приходят пограничники и заявляют мне, что я "нарушитель границы". А то, что написано, возможно, действует в случае, если вы едете в Калининград и, фактически, выезжаете, а затем снова въезжаете в Россию. Но тут это не пройдет. Собирайте вещи и - на выход… Я пытаюсь сказать им, что со мной жена, маленький внук - ничего не действует. Даже какой-то пассажир вмешался - мол, это же известный артист. Пограничник ему говорит, что он и сам видит, что перед ним "багдадский вор". Но у него семья, дети, с работы выгонят… Короче говоря, вышел я с ним в тамбур, отсчитал энную сумму рублей… И вдруг выяснилось, что закон, в общем-то, позволяет нам пересечь границу Украины…
На обратном пути нас тоже пытались высадить из поезда. Правда, тут уж я начал требовать, чтобы нас "депортировали в Россию" - у нас же российская прописка. Ничего не хотят слышать! Да еще и сержант такой "упертый" попался. Вижу - с ним договориться невозможно. Пришлось вцепиться обеими руками в полку и заявить, что никуда я с ними в 6 часов утра не пойду. Ни на какую Украину - нечего мне там делать. Сержант забрал наши документы и куда-то ушел. Через две минуты в вагон влетает капитан, с распростертыми объятиями и с улыбкой до ушей кидается ко мне со словами "багдадский вор!". Затем выводит меня в тамбур, ненормативно ругает сержанта, а нам желает счастливого пути… Так что, моя задача теперь - снова заниматься получением российского гражданства.
- Выходит, вас спасла популярность. Кстати, если говорить в общем и целом, она для вас зло или благо?
- Не зло - это точно. Хотя иногда досаждают нетрезвые люди, но таковы уж "издержки производства". По этому поводу замечательно сказал однажды Никита Михалков: коль ты однажды выбрал себе публичную профессию, будь любезен улыбаться, как бы ни было это тебе противно или неприятно. Я и стараюсь этому следовать. Правда, бывает, кидается к тебе вот так какой-нибудь совсем пьяный человек и кричит: "Ахадов!". Однажды случилась фантастически комедийная ситуация: возвращались мы с ребятами с очередной репетиции, уставшие, как черти. Выходим из автобуса - я через передние двери, а кто-то из артистов с задней площадки. И один из пассажиров, вышедший вместе со мной, проходя мимо наших ребят, говорит им: "Видал, Ахадов - бухо-ой…" А Валера вообще не пьет! Но я ему вот так репутацию-то "подмочил", хотя, действительно, был просто очень уставшим. Ну, что поделаешь - путают нас до сих пор…
- А правда, что два года назад вы галантно уступили место "девочкам", когда из вас четверых - Курбанова, Кравченко, Александрович и Муминовой - в списке на звание, "по разнорядке", должно было остаться только двое?
- Не думаю, что это стоит называть галантностью. Знаете, что такое настоящий джентльмен, я понял однажды, когда познакомился с очень пожилым человеком - графом Сэгиня. Он жил в Ташкенте после того, как на свою беду вернулся из эмиграции и отсидел в лагерях лет 18. Этот человек озвучивал в одной из наших картин англичанина - у него была блистательная английская речь! Беседовать с ним было безумно интересно. Так вот, сидя в перерывах в коридоре студии, он, практически ослепший к тому времени, заслышав стук дамских каблучков, с трудом поднимался и не садился до тех пор, пока этот стук не стихал в отдалении. А тут мы с Игорем Петровичем поступили, по-моему, вполне естественно... И потом все эти "разнарядки" -лишнее подтверждение абсурдности присуждения самих званий: 45 яиц от каждой курицы-несушки в месяц - не больше двух артистов в год от одного театра. Бред какой-то!
- Ладно, давайте, наконец, поговорим о творчестве. По образованию вы вообще-то "киношник". Но судьба вдруг так повела, что в последние годы вы оказались "театральщиком". Легко ли далась вам эта "ломка" - специфика-то работы в кино и в театре разная?
- В общем, легко. Дело в том, что когда мы с Фаридой Шамильевной решили пожениться, я перевез ее из Ташкента в Душанбе, где она пошла работать в театр. Ну, все же обожают своих жен в первые годы. И я как истинно влюбленный ходил на ее репетиции, когда позволяло время. Так сначала из зрительного зала и привык не только к репетициям, но и к прогонам, к жизни театра. А потом потихоньку и сам перелез на сцену. Так что, все случилось не вдруг и, видимо, оттого плавно, безболезенно и незаметно. Хотя когда я впервые по-настоящему вышел на сцену и почувствовал, как этот застывший зал на меня смотрит, и я не имею права на ошибку - не могу, как на съемочной площадке, сказать "Стоп! Снимаем еще один дубль" - вот это было страшно. Но ничего, привык. Правда, до сих пор перед выходом на сцену трясусь, как осенний лист.
- А в кино вы начинали как документалист?
- Скорее, как "неигровик". Документалисты - это все-таки большие художники. Я занимался "неигровым" кино по очень простой причине: выпускникам не дают сразу снимать большие полотна. И я делал небольшие документальные фильмы, один из которых, между прочим, купило 130 стран мира. Но вовсе не потому, что это было выдающееся кино. Просто покупка шла по линии ССОДа - Союза Советских обществ дружбы и культурных связей с зарубежными странами. Но именно после картины "Душанбе-столица" мне сразу предложили снимать художественный фильм.
А еще я снял замечательную картину "Авиационные работы в горах". Никто не хотел заниматься этой чистой воды "заказухой". Главный редактор Таджикфильма просто шел по коридору и всех спрашивал: "Ты не снимешь?.. А ты не снимешь?.." Меня тоже спросил. Я ответил: "Сниму." Он аж не поверил. А я просто безумно люблю летать. Авиационные работы в горах - это же вертолеты, это маленькие самолеты! Это летать по ущельям и снимать такую красоту! Я в этих местах просто так в жизни не побывал бы! Мы садились на ледник Федченко и на Медвежий, мы были на озере Сарез, облетели весь Памир, общались с геологами, спелеологами, метеорологами…
- Вот я вас слушаю и думаю: это ж чистой воды журналистика. У вас никогда не возникало желания переквалифицироваться?
- Нет. Каждый должен заниматься своим делом. Я сейчас-то не очень уверен, что своим делом занимаюсь. А уж журналистика - дело серьезное. Пишущей братии у нас, конечно, много, а вот настоящих журналистов, увы, мало. Чтобы хватка была профессиональная, знание предмета, о котором пишешь, острое перо. Хотя, знаете, зачастую профессиональное мастерство бывает связано еще и с обстоятельствами личной жизни. Человек "раненный" вообще становится очень способным. Может, оттого, что у меня особых эксцессов в жизни не случалось, я и бездарность?..
- Не "самоедствуйте". Расскажите-ка лучше вот о чем: с чего вдруг в простом пареньке, родившемся в послевоенном 47-м в таджикском кишлаке Калай-Ляби-об, проснулось желание стать кинематографистом?
- Уж очень красивой жизнь в кино мне казалась. Красивые люди, слава, известность - это на первом этапе всем грезится. А еще, к тому же, я так кривлялся в школе и всем ребятам эти мои кривляния так нравились! Кишлак-то я совсем не помню, потому что там только родился. Потом мы всей семьей переехали в Душанбе, где меня отдали в русскую школу, поскольку образование там давали куда лучше, чем в школах национальных. Господи, бедные учителя - как только они меня переносили! Меня даже папа один раз в жизни бил. Рейкой такой, которые на стены домов крепят. Ею он однажды меня и треснул, на что я ему с негодованием заявил: "Ты, педагог, бьешь палкой детей!.." У папы, который меня обожал, рука на ребенка больше не поднялась. А случилось все после того, как папа, который сам был директором школы, пришел в гости к другу - директору нашей школы, и тот сказал ему про меня: "Учится он у тебя хорошо, но по поведению никого хуже него в школе нет…"
- Но кривляются-то ведь в детстве многие. Только целенаправленно в кинорежиссеры далеко не все идут.
- А тут все просто. После школы я пошел работать на киностудию, директор которой спросил меня, кем я хотел бы стать. И я скромно сказал: "Кинооператором". Ну неудобно было признаться сразу, что артистом. Меня устроили на работу ассистентом оператора и я честно трудился на этом посту. В какой-то момент меня заметил кинорежиссер и пригласил сняться у него в картине в одной из главных ролей. И после первой же актерской работы в кино я понял: если хочешь быть в этом мире кем-то - будь режиссером. Поначалу родилось это как протест, потому что режиссер наш оказался человеком неплохим, но жутко крикливым. А кому понравится, если на него бесконечно орут. Причем орал он не только на меня - на всех… В общем, начал я потихоньку вникать в профессию и через четыре года после окончания школы поехал в Москву "на разведку". Совершенно не ожидал, что поступлю сразу. Конкурс у нас тогда был - 290 человек на место. Первый тур продолжался 11 дней - кошмар! После него резко сократилось количество фамилий в списке - осталось человек 45 и я среди них. После второго тура опять я оказался в списке. Ну а после третьего мне вынесли экзаменационный лист, в котором стояло три "пятерки". И вот тут я жутко перепугался, потому что дальше предстояло сдавать общеобразовательные предметы, а у меня в аттестате "четверка" была только по черчению. Остальные "тройки". В последние четыре года я вообще устроился в театр рабочим сцены и учился в "вечерней" школе. Словом, необходимых знаний на тот момент у меня было "ноль". Ужас! Но ничего - выкарабкался. За сочинение получил "четверку", а по остальным предметам "пятерки". Везунчиком я оказался.
- Это называется не "везунчик" - это называется "судьба"!
- Думаете? Может, и судьба. Вот сейчас она мне испытание в виде отсутствия паспорта послала. Бывало, читаешь что-нибудь или играешь, скажем, в «Без вины виноватыx» и говоришь о Незнамове: "И паспорт у него не в исправности". А сам думаешь: "И у меня тоже…" И все это называется "жизненный опыт, привнесенный на сцену". Правда, спектакль не так давно сняли из репертуара. Может, и паспорт скоро дадут?..
- Будем надеяться. А есть среди сыгранных ролей такие, которые нравятся вам самому - работой над которыми вы удовлетворены?
- Что касается кино, там все достаточно средне. А в театре… Здесь чем дольше играешь одну и ту же роль, тем больше она "затирается". Ведь каждый раз, выходя на сцену в серьезной по времени работы роли, надо искать что-то новое, что-то придумывать. Иногда это получается, иногда не получается, а иногда просто ничего не хочется делать. Потому что человек, воспитанный работой в кино, привыкает к тому, что его роль, раз и навсегда запечатленная на пленке, начинает жить отдельной жизнью. А роли, сыгранные в театре, хочешь ты того или нет, остаются с тобой. Они тебя мучают. Иногда хочется их задушить. Иногда извиниться перед ними, как перед живыми существами… Мне самому кажется, что у меня достаточно неплохо получился Дорн в «Чайке». Ну, может быть, молодой лакей Яша в «Вишнёвом саде». Мне за него, во всяком случае, не стыдно. Джордж ничего получился в «Кто боится Вирджинии Вульф». И к сожалению, совершенно не вышел у меня профессор Серебряков в «Дяде Ване». Не знаю почему, но не получился. Каждый раз шел на спектакль, как на заклание. Абсолютно ненавижу свою работу в «Утешитель вдов», потому что там мы с режиссером ничего не нашли ни в жанре, ни в характере моего героя… Вот, пожалуй, и все.
- И все-таки, что вам ближе - театр или кино?
- Знаете, поскольку я человек с Востока, я в этой ситуации "двоеженец" -- не могу разделить две эти области на "любимую" и "нелюбимую". Я и театр люблю, и кино - я и в театре плююсь от плохих спектаклей и плачу, когда вижу замечательные работы, и в кино делаю то же самое. Это "соседи" по искусству - я бы сказал даже "разнояйцовые близнецы".
- На сколько же, по-вашему, отличается сегодня внутреннее самочувствие двух этих "существ"?
- Театр хоронили уже много раз. Но театр не кончается и никогда не кончится, потому что лучшие театральные вещи жили, живут и еще будут появляться на свет, чтобы радовать, возбуждать и притягивать зрителя. Кино сегодня находится, на мой взгляд, в более сложном положении, потому что если, во-первых, во времена Советской власти оно зависело от чиновников, то, во-вторых и в-третьих, теперь оно зависит от банкиров. Вот посмотрел я недавно "Ночной дозор" - картину, которая вызвала большой шум. Лихо сделано! Режиссера Тимура Бекмамбетова я знаю. Когда-то видел его фильм об Афганистане. Потрясающая картина, которая не собрала и никогда не соберет зрителя. А "Ночной дозор", сделанный мощным интересным режиссером с применением супертехники, конечно же, зрителя привлечет, но никогда не останется в памяти как произведение искусства. Таков парадокс нынешнего кинематографа.
- А "телевизионная" его часть вас не удручает? Вот, говорят, сегодня, наконец-то, появилась конкуренция на рынке сериалов. Только, по-моему, проходит она по принципу "тупой, еще тупее".
- Видите ли, телевизионные сериалы имеют свою специфику и свое назначение. На их производство нужны деньги, которые дают рекламодатели. А чтобы зритель наверняка все это посмотрел, требуется незатейливый сюжет. Те же "Менты", которые сейчас уже по всем каналам идут "нон-финита", видимо, просто приносят телевидению прибыль.
- Но ведь был же приучен наш зритель смотреть высокопробное телевизионное кино. Вся страна припадала к экранам, когда показывали "Семнадцать мгновений весны", "Вечный зов", "Тени исчезают в полдень"…
- Да, были еще "Адъютант его превосходительства" и "Место встречи изменить нельзя". Но на их съемки выделяло деньги государство. Причем как на полноценные художественные фильмы. И потому были и настоящие декорации, и настоящие костюмы. А сейчас почти все отпущенные средства уходят на гонорары артистов. В театрах сегодня таких денег, какие платят им за съемки в сериалах, не заработать. Хотя ребята и тут по-прежнему, получают раз в 150 меньше, чем их коллеги в Европе и Америке… Понимаете, нельзя относиться к современному телевидению как к виду искусства. Это абсолютно коммерческая структура, где законы диктует золотой телец…
- "На актера" вы никогда не учились - окончили режиссерское отделение ВГИКа. Тем не менее, сниматься в кино начали с 20 лет, сыграли в фильмах больше 30 ролей. Потом еще и в театр перебрались. К кому вы, пользуясь спортивной терминологией, относите себя больше, к "играющим тренерам" или к "тренирующим игрокам"?
- Честно говоря, никогда над этим не задумывался. Вот поставил несколько спектаклей в театре - больше не буду. Они, эти спектакли, не были провальными, но и не стали событием в театральной жизни. Что касается кино, там у меня есть одна картина, которая дает основание думать, что в области кинорежиссуры для меня не все потеряно. Фильм этот назывался "Взгляд", правда, его почти никто не видел, потому что он вышел как раз на "переломе" двух эпох - в 90-м году. Сейчас у нас с Сергеем Пускепалисом есть практически готовый сценарий, который мы еще немного доработаем вместе с автором романа Алексеем Слаповским и по которому, я надеюсь, снимем фильм. Хотели его, кстати, снимать в Магнитогорске, поскольку история происходит в "небольшом уездном городе". Хотели привлечь к съемкам артистов и нашего театра, и театра "Буратино". Но поскольку деньги на съемки удалось "пробить" только в Москве, там наверняка потребуют взять на главные роли две-три звезды - иначе картина просто может не получить проката. И, скорее всего, место съемок тоже будут определять в столице. Хотя, конечно, попробуем договориться с финансовым начальством проекта.
- Вашими однокурсниками по ВГИКу были Карен Шахназаров, Александр Панкратов-Черный, Владимир Грамматиков, Павел Чухрай... Скажите, только честно, никогда не забирала тоска, что основная часть вашей творческой судьбы прошла на периферии?
- Но меня ж никто насильно не заставлял это делать. Грубо говоря, "сам виноват". Хотя к моменту развала страны я жил в Душанбе, а Паша, Володя и Карен просто никуда не уезжали из родной Москвы. И они там сидели и точно так же ничего не делали, потому что просто работы для кинематографистов не было. А я потом приехал в этот город, и он меня принял. И не только меня - весь наш коллектив. Дали жилье, дали работу - согласитесь, грех жаловаться на судьбу… Конечно, если бы да кабы да во рту росли грибы - Москва изначально дает больше возможностей для самореализации. Сегодня там работы -- завались! Даже "массовке" платят столько, что хватит не только на хлеб, но еще и на масло, и на кусок колбасы. Но я не жалею о том, что живу и работаю не в Москве, а здесь, в Магнитогорске. Потому что все сложилось так, как должно было сложиться. Переведите стрелку правее или левее, и все - это будет уже чья-то другая жизнь. Знаете, есть хорошая надпись на придорожном камне, у которого стоит витязь на распутье: "Пойдешь налево - убью! Жена"…
- …читай -- Судьба. Тогда кем вы не стали, став актером и режиссером?
- Я не стал ихтиологом.
- А это в вас откуда?
- Не знаю. Может быть, от деда, который окончил морской кадетский корпус в Петербурге, был офицером Балтийского флота. И у меня к морю особое отношение. Когда всем пассажирам на борту плохо от морской качки, я иду на нос корабля и кричу: "Капитан! Волна плохо работает!" Я безумно люблю качку, я безумно люблю море и ужасно завидую людям, которые с аквалангами ныряют в теплых морях где-нибудь посреди коралловых рифов. Вот это, наверное, смогло бы процентов на 50 компенсировать то, что есть у меня сейчас.
- Почему же только на 50?
- Да потому что то, о чем я вам сейчас рассказываю - такая же красивая картинка, какую я рисовал себе в детстве, решив стать артистом кино. Что это такое на самом деле, я узнал гораздо позже…