Мы будем жить, блин...

     В драмтеатре им. Пушкина начался показ спектакля по пьесе известного драматурга, автора сценария телесериала "Остановка по требованию" Алексея Слаповского. О Слаповском говорят, что он умеет улавливать потоки нынешней реальности. Что и отражает его диалог в актуальном времени хохмедия «Блин-2».

     Режиссер спектакля Сергей Пускепалис не стал далеко уходить от уже заданного Слаповским сценария. Зачем рубить сук? Материал готов. К тому же специально для постановщиков автор вносит в текст пьесы некоторые комментарии. Например: "Понемногу просыпаются все, за исключением Доси и Блинова, которые в центре мирно спят в обнимку. Одетые, непременно одетые, г.г. режиссеры!" Так что практически готовый сценарий надо всего лишь заправить режиссерской фантазией, чуть доработать, три месяца отрепетировать, и антреприза готова. Спектакль не для всех, но для каждого. Суровая реальность нашего времечка, зашифрованная под вуалью хохмедии.
     Молодые актеры тонко вжились в роли своих персонажей. Им как приверженцам современной строптивой молодежи должно быть близко ее мировоззрение. Херсаче, "олдовый хлипак и дуретик" (А. Телеш), Шнырь, "круглый мокрота, задумчивый человек с задатками философа, но мыслями дебила" (Г. Поздняков), Титикака, "стрикер, стремное живаго" (С. Хоруженко), Блин, "карасист и бордец" (Е. Клочков), Дося, "девушка вечного июня" (Т. Бусыгина) живут в собой же созданном мире. В мире гуманистического эгоизма и прозвищ вместо человеческих имен. Только в нем им комфортно. Там, в полупустой, захламленной квартире, где можно бесконечно вести праздную, полную пофигизма, разврата, юношеского максимализма и пустого философствования жизнь.
     Только так можно противопоставить себя миру взрослых, которых они чуют за версту. Чей птичий язык они отказываются понимать. Они отказываются жить в многокомнатных ячейках, ступать босиком на чистый ковер и смотреть телевизор. Лучше складывать ноги на бархатистый живот молоденькой девушки и смотреть в ее глаза. Неважно, в какой туалет ходить и в какой ванне мыться, была бы вода. Намеренно став антиподами мира забот, необоснованных проблем и беспокойств, они спрятались в ирреальном футляре.
     Только в его стенах они протестуют против всего, в том числе и против самих себя. Они не ждут и не надеются. У них полное равенство, слово "должен" запрещено, а впрочем, у них вообще нет запретов. Хархотики, косяки, ништяки - здесь разрешено все. Общие маргинальные интересы не позволяют что-то запрещать. Они довольны собой, потому что ничего от себя не требуют. С утра мечутся в поисках легких денег (попрошайничают, берут без отдачи взаймы, воруют), для них не существует понятия юридической законности. Вечером - "ловят" искусственный кайф.
     На первый взгляд они производят впечатление идиотов, этаких бивисов и батт хедов в одном флаконе. Однако их характеры многограннее. И откуда-то возникает к ним симпатия - по сути странная, но в целом обоснованная.
     Протестующая молодежь стекается из разных социальных слоев. Никто из них не жаждал родиться, они все рождены в акте насилия и теперь вычисляют друг друга в толпе. Туповатый безотцовщина Шнырь, дворовая девчонка с колючим кокетством вульгарности Дося, идеолог "пофигизма", распорядитель пира непослушания и деструкции с замашками диктатора Херсаче. Конфликт отцов и детей подтолкнул в эту асоциальную группу еще не совсем потерянного для общества и погрязшего в трясине Блина.
     Здесь у них происходит жизнь, в которую и врывается главный герой пьесы писатель «Блин-2» (Н. Савельев). Отец, переживший горе, страх потери своего ребенка и спасающий его из пропасти. Он и вносит в сюжет пьесы смысл и мораль. Эпатаж, неуемная энергия, жизненный опыт и желание вытащить сына из не приносящей пользы анти-группы возымели свои плоды.
     Будущее этих ребят уже решено. Их мир изворотлив и лжив. Их ценности убоги. Если в ближайшее время они не умрут, то будут жить. Но они и не боятся смерти, ведь знают, что она их спасение…

     Нравоучения? На них в спектакле нет даже намека.
     Набившая оскомину "чернуха"? Режиссер тактично ушел от и так всем понятных натуралистических подробностей. Демонстрация шприцов, разврата и драк заменена символичными танцами и движениями, сопровождаемыми световыми и музыкальными эффектами.
     Спектакль наполнен приятной динамикой и многосказательной музыкой ("Мультфильмы", "Дети Picasso", "Dragly Cats", "Ключи" и Большого детского хора, исполняющего всем знакомые с детства песенки).
     Простые декорации (все два "воздействия" происходят на большой кровати, установленной в центре сцены) не помешали достигнуть нужного эффекта. Хохмедия в двух воздействиях воздействовала на зал, правда, смеялось преимущественно молодое поколение.
     А. Слаповский заранее предвидел реакцию зала, заметив, что "публика умиленно хлопает и вполголоса смирно обсуждает проблемы наркомании, отцов и детей - и чего бы такого съесть на ужин по возвращении домой…".
     Замысел понят, хохмедия зрителями принята. Только за иносказательным юмором скрывается жестокий смысл. После просмотра спектакля в зале еще долго пребывает тревога и тяжесть. Желание пересмотреть спектакль еще раз.
Бесспорно, это мир не всей молодежи, а только ее части. И трудно судить, сколь поучительной для себя сочтут эту историю те, для кого она действительно предназначена.

«Русский Дом», Е. ВОЛОДИНА.